No Image

Еще одно последнее сказанье и летопись окончена

1 просмотров
11 декабря 2019

Может быть, Пимен был таким, как НА СНИМКЕ (сцена из оперы "Борис Годунов" в Мариинском театре).

Я с упоением читал и стихи, и прозу Пушкина. И, наконец, дело дошло до пьесы. До «Бориса Годунова» я вообще пьес не читал. Мне это казалось скучным. Смотреть в театре – другое дело. Но в Пушкина я как бы вчитался и был потрясен образами, которые он создал. Но вот в данный момент я вижу не Бориса и не Лжедмитрия, а Пимена, летописца:

Еще одно, последнее сказанье —
И летопись окончена моя,
Исполнен долг, завещанный от Бога
Мне, грешному.
Недаром многих лет свидетелем господь меня поставил
И книжному искусству вразумил.

Когда-нибудь монах трудолюбивый
Найдет мой труд, усердный, безымянный.
Засветит он, как я, свою лампаду
И, пыль веков от хартий отряхнув,
Правдивые сказанья перепишет.

Я задумался, может быть впервые, о том, что такое история, исторические факты.

Вот то, что напишет Пимен, то и останется в памяти потомков. Удивительно! Не правда ли?

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2019. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+

Страница: 1 2 3 4 5 6
Исключенные сцены
Из ранних редакций
Примечания

Драгоценной для россиян
памяти
НИКОЛАЯ МИХАЙЛОВИЧА
КАРАМЗИНА
сей труд, гением его вдохновенный,
с благоговением и благодарностию
посвящает
Александр Пушкин

Содержание:

  • Кремлевские палаты
  • Красная площадь
  • Девичье поле. Новодевичий монастырь
  • Кремлевские палаты
  • Ночь. Келья в Чудовом монастыре
  • Палаты патриарха
  • Царские палаты
  • Корчма на литовской границе
  • Москва. Дом Шуйского
  • Царские палаты
  • Краков. Дом Вишневецкого
  • Замок воеводы Мнишка в Санборе
  • Ночь. Сад. Фонтан
  • Граница Литовская
  • Царская дума
  • Равнина близ Новгорода-Северского
  • Площадь перед собором в Москве
  • Севск
  • Лес
  • Москва. Царские палаты
  • Ставка
  • Лобное место
  • Кремль. Дом Борисов. Стража у крыльца

Примечания:

  • Сцены, исключенные из печатной редакции
  • Из ранних редакций
  • Примечания

(1598 года. 20 февраля)

КНЯЗЬЯ ШУЙСКИЙ И ВОРОТЫНСКИЙ.

Шуйский (глядит в окно) .

Щелкалов (с Красного крыльца) .

ДЕВИЧЬЕ ПОЛЕ.
НОВОДЕВИЧИЙ МОНАСТЫРЬ

Баба (с ребенком) .

Народ (на коленях. Вой и плач) .

Баба (с ребенком) .

(Бросает его об земь. Ребенок пищит.)

БОРИС, ПАТРИАРХ, БОЯРЕ.

(Уходит, за ним и бояре.)

Князь Воротынский (останавливая Шуйского) .

Ночь. Келья в Чудовом монастыре.
Пимен пишет перед лампадой. Григорий спит.

Ещё одно, последнее сказанье —

и летопись окончена моя.

Окончен труд, завещанный от бога

Недаром многих лет

свидетелем господь меня поставил.

Когда-нибудь монах трудолюбивый

найдёт мой труд усердный, безымянный,

засветит он, как я, свою лампаду

и, пыль веков от хартий отряхнув,

правдивые сказанья перепишет,

Читайте также:  Болят ноги что это может быть

да ведают потомки православных

земли родной минувшую судьбу.

На старости я сызнова живу.

Минувшее проходит предо мною,

волнуяся как море-окиан.

Давно ль оно неслось, событий полно!

Теперь оно спокойно и безмолвно.

Однако близок день. Лампада догорает.

Ещё одно, последнее сказанье.

МОНАХИ
(хор за сценой)

Боже крепкий, правый,

Внемли рабам твоим, молящим тя!

Дух лжемудрия лукавый

отжени от чад твоих, верящих ти!

В третий раз всё тот же сон!

Неотвязный, проклятый сон.

А старик сидит да пишет, и дремотой,

знать, во всю ночь он не смыкал очей.

Как я люблю его смиренный вид,

когда, душой в минувшем погружённый,

спокойный, величавый, он летопись свою.

Благослови меня, честной отец.

(Пимен встаёт и благословляет.)

МОНАХИ
(за сценой)

вскую оставил мя!

Благослови тебя господь

и днесь, и присно, и вовеки.

Ты всё писал и сном не позабылся.

А мой покой бесовское мечтанье

тревожило, и враг меня мутил.

Мне снилось: лестница крутая

вела меня на башню. С высоты

мне виделась Москва. Что муравейник,

народ внизу на площади кипел

и на меня указывал со смехом.

И стыдно мне, и страшно становилось

и, падая стремглав, я пробуждался.

Младая кровь играет.

Смиряй себя молитвой и постом,

и сны твои видений лёгких будут полны.

невольною дремотой обессилен,

не сотворю молитвы долгой к ночи,

мой старый сон не тих и не безгрешен.

Мне чудятся то буйные пиры,

то схватки боевые,

безумные потехи юных лет.

Как весело провёл свою ты младость!

Ты воевал под башнями Казани,

ты рать Литвы при Шуйском отражал,

ты видел двор и роскошь Иоанна.

А я от отроческих лет

по келиям скитаюсь, бедный инок.

Зачем и мне не тешиться в боях?

Не пировать за царскою трапезой?

Не сетуй, брат, что рано грешный свет

покинул. Верь ты мне:

нас издали пленяет роскошь

и женская лукавая любовь.

Помысли, сын, ты о царях великих:

Кто выше их? И что же?

О, как часто, часто

они сменяли свой посох царский, и порфиру,

и свой венец роскошный

на иноков клобук смиренный

и в келии святой душою отдыхали.

Здесь, в этой самой келье

(в ней жил тогда Кирилл многострадальный,

муж праведный), здесь видел я царя.

Задумчив, тих, сидел меж нами Грозный,

и тихо речь из уст его лилася,

а в очах его суровых

раскаянья слеза дрожала.

А сын его Феодор! Он царские чертоги

преобратил в молитвенную келью.

Бог возлюбил смирение царя,

и Русь при нём во славе безмятежной

утешилась. А в час его кончины

свершилося неслыханное чудо!

Палаты исполнились благоуханья.

и лик его, как солнце, просиял.

Уж не видать такого нам царя!

Прогневали мы бога, согрешили,

Давно, честной отец,

хотелось мне тебя спросить, о смерти

Ты, говорят, в то время был в Угличе?

Привёл меня господь увидеть злое дело,

кровавый грех. Тогда я в Углич

на некое был услан послушанье.

Пришёл я в ночь. Наутро. В час обедни.

Вдруг слышу звон, ударили в набат,

крик, шум. Бегут во двор царицы.

лежит в крови зарезанный царевич;

царица-мать в беспамятстве над ним,

кормилица, несчастная, в отчаяньи рыдает.

А там, на площади, народ, остервенясь,

Читайте также:  Вкусное песочное тесто для торта

волочит безбожную предательницу мамку.

Вдруг между них, свиреп, от злости бледен,

"Вот он! Вот, вот злодей!" — раздался общий вопль.

Тут народ бросился вослед бежавшим трём убийцам.

и привели пред тёплый труп младенца.

И чудо — вдруг мертвец затрепетал.

"Покайтеся!" — народ им загремел.

И в ужасе. под топором.

и назвали Бориса.

Каких был лет царевич убиенный?

Лет семи. Постой.

С тех пор прошло лет десять. Или нет.

Двенадцать. Да,так, двенадцать лет.

Он был бы твой ровесник

и царствовал. Но бог судил иное.

Бориса преступленья вопиющим

заключу я летопись свою.

Ты грамотой свой разум просветил.

Тебе мой труд передаю.

Описывай, не мудрствуя лукаво,

всё, чему свидетель в жизни будешь:

войну иль мир, управу государей,

пророчества и знаменья небесны.

А мне пора, пора уж отдохнуть.

(Встаёт и гасит лампаду. Звон колокола. Пимен прислушивается.)

Звонят к заутрени.

Благослови, господь, своих рабов.

Подай костыль, Григорий.

МОНАХИ
(за сценой)

Помилуй нас, боже,

помилуй нас, всеблагий!

Отче наш вседержитель,

боже вечный, правый,

(Григорий провожает Пимена и по уходе его остаётся у двери.)

Борис, Борис! Всё пред тобой трепещет.

Никто не смеет и напомнить

о жребии несчастного младенца.

А между тем отшельник в тёмной келье

здесь на тебя донос ужасный пишет,

и не уйдёшь ты от суда людского,

как не уйдёшь от божьего суда.

Занавес.

Корчма на литовской границе.
Хозяйка штопает старую душегрейку.

Поймала я сиза селезня.

Ох, ты мой селезень,

Мой касатик селезень!

Посажу тебя, сиза селезня,

Ох, на чистенький прудок,

Под ракитовый кусток.

Ты порхни, порхни, сизый селезень!

Ой, взвейся, поднимись,

К бедненькой ко мне спустись.

Полюблю тебя, приголублю я,

Маво милова дружка,

Ты присядь ко мне, да поближе,

Обойми меня, дружок,

Поцелуй меня разок!

Эвона! Прохожий люд. Гости дорогие! Ау! Смолкли.

Знать, мимо промахнули.

Расцелуй меня, да пожарче.

Ох, ты мой селезень,

Мой касатик селезень!

Потешь меня, вдову,

МИСАИЛ И ВАРЛААМ
(за дверью)

люд честной, господний,

на строенье храма.

МИСАИЛ И ВАРЛААМ

Пожертвуй хоть копеечку;

лепта воздастся тебе сторицей.

Ах ты, господи! Старцы честные! Дура я, дура окольная, старая греховодница! Так и есть. Честные старцы.

Варлаам и Мисаил входят, за ними Самозванец под именем Григория.

(наблюдая за Григорием)

Что ж ты призадумался, товарищ? Вот и граница литовская,

до которой тебе так хотелось добраться.

Пока не буду в Литве, не могу быть спокоен.

Да что тебе Литва так слюбилась?

Вот мы, отец Мисаил да аз многогрешный,

как утекли из монастыря, так и в ус себе не дуем.

Литва ли, Русь ли, что гудок, что гусли,

всё нам равно, было б вино. Да вот и оно!

Что ж ты не подтягиваешь? да и не потягиваешь?

А пьяному рай, отец Мисаил. Выпьем чарочку за шинкарочку.

Однако, брат, когда я пью, то трезвых не люблю: ино дело —

пьянство, ино дело — чванство; хочешь жить, как мы, —

милости просим! Нет — так убирайся, проваливай!

Пей, да про себя разумей, отец Варлаам.

Про себя. Да что мне про себя разуметь? Эх!

Торчит как рожон.

Весь, ах, весь-то грязён.

Читайте также:  Гуляш из говядины рецепт с фото пошагово

САМОЗВАНЕЦ И ХОЗЯЙКА

(подходя к хозяйке)

Хозяйка, куда ведёт эта дорога?

А в Литву, кормилец.

А далече до Литвы?

Нет, родимый, недалече, к вечеру можно поспеть,

кабы не заставы.

Кто-то бежал из Москвы, так велено всех задерживать

Э! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Да встать не может ён.

САМОЗВАНЕЦ И ХОЗЯЙКА

А кого им нужно?

Уж не знаю: вор ли, разбойник ли какой,

только проходу нет от приставов проклятых.

А чего поймают? Ничего, ни беса лысового!

Будто только и пути, что столбовая!

Вот хоть отсюда: свороти налево да по тропинке

и иди до Чеканской часовни, что на ручью,

а оттуда на Хлопино,

а там на Зайцево, а тут уж всякий мальчишка

до Литвы тебя проводит.

От этих приставов только и толку,

что теснят прохожих, да обижают нас, бедных.

Да в дверь тук, тук!

Да что есть моченьки

(Стук в наружную дверь.)

(Идёт к окну и пристально всматривается.)

Вот они, проклятые! Опять с дозором идут!

Входят пристава и у дверей наблюдают за бродягами.

(со смирением и жалобно)

Старцы смиренные, иноки честные.

Ходим по селениям, собираем милостыньку.

МИСАИЛ И ВАРЛААМ

Мирянин из пригорода. Проводил старцев до рубежа,

ПРИСТАВ
(про себя)

Парень-то, кажется, гол, плоха пожива.

Вот разве старцы. Гм.

(Откашливается и подходит к столу.)

Ну, отцы мои, каково промышляете?

Ох, плохо, сыне, плохо! Христиане скупы стали,

деньгу любят, деньгу прячут, мало богу дают.

Прииде грех велий на языцы земнии. Ходишь, ходишь,

молишь, молишь, еле-еле три полушки вымолишь.

Что делать? С горя и остальное пропьёшь. Ох,

пришли наши последние времена!

Господи, помилуй и спаси нас!

(Пристав всматривается в Варлаама.)

Что ты на меня так пристально смотришь?

А вот что: Алёха! При тебе указ? Давай сюда!

(Берёт указ. Варлааму.)

Видишь, из Москвы бежал некий еретик Гришка

Отрепьев. Знаешь ли ты это?

Ну, и царь велел его, еретика, изловить и повесить.

Слыхал ли ты это?

Нет, сыне, не умудрил господь.

Так вот тебе указ!

Этот еретик, разбойник, вор, Гришка — ты!

Вона! Что ты, господь с тобой!

Господи, и старца-то в покое не оставят!

Эй! Кто здесь грамотный?

Эва! Ну, читай! Вслух читай!

Чудова монастыря недостойный чернец Григорий из рода Отрепьевых, научен диаволом, вздумал смущать святую братию всякими соблазны и беззакониями. А бежал он, Гришка, к границе литовской, и царь приказал изловить его.

Здесь не сказано "повесить".

Врёшь! Не всяко слово в строку пишется. Читай: изловить и повесить.

А лет ему. Гришке.

(глядя на Варлаама)

от роду. пятьдесят, борода седая, брюхо толстое, нос красный.

Держи его, держи, ребята!

(Все бросаются на Варлаама, он быстро отбрасывает их в сторону.)

(сжав кулаки, в боевой позе)

Что вы! Пострелы окаянные! Чего пристали? Ну, какой я Гришка? Нет, брат, молод шутки шутить!

Хоть по складам умею, хоть плохо разбираю, а разберу, разберу, коль дело-то до петли доходит.

(читает по складам)

А ле. ле. т. ему. двадцать. Где ж тут пятьдесят?

Видишь! А росту он среднего, волосы. рыжие, на носу. на носу бородавка, на лбу. другая, одна рука. рука короче. короче другой.

Комментировать
1 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
Adblock detector